Плотно угнездившись тающим, но все еще внушительным задом в рабочем кресле, вот уже которую неделю пытаюсь   отчитаться хотя бы перед самой собой за насыщенно прожитые дни. 

Даже не касаясь ремонтно-семейных прелестей, констатирую все возрастающую стремительность домкрата.

 Бедный наш несчастный репертуарный бесконфликтный   театр наконец-то нашел столь необходимый для искуйства КОНФЛИКТ! Ура.

 Театр как таковой, как всегда жжот, себе не изменяя, демонстрируя основной конфликт времени между верхами и низами. Никто не прав, и не виноват - просто   отражение. Отбрасывая все надстройки,   типа « ах бесправные актеры», «ах, тупые чиновники», «ах маразматики режиссеры», « ах, все актеры по определению злобные неумные гоблины»,  оба топовых   театральных конфликта -  чистый срез времени-социума, в котором живём. Почему только   «срезают» не в пределах рампы, а за ее границами, не на поле профессии, а на коммунальной кухне? Тоже   симптом.  Так, помнится, и со МХАТами было - сначала театры, потом    страна.

В своих раскопках мы где-то посреди ада. Но ужас не в этом. А в том, что оказались там не потому что   копали. А потому что просто стояли и   врастали в ад. Делая вид, что  там за горизонтом   видна радуга.

svetorana

На свежепрошедшей Лаборатории было решено опробовать идею, которая возникла на предыдущей « кукольной» Лаборатории. А именно провести драматургическо-режиссерский практикум, в процессе которого стало бы понятно – что собственно театру нужно от драматурга - не столько в идейно, сколько в технологическом плане. Полюсами   эксперимента стали задачи создать пьесу (детскую) для   драмтеатра и   для театра кукол. Ибо, как выяснилось на «кукольной» Лаборатории, пьесы для театра кукол – это совершенно особая история, технология создания которой ведома лишь   самим махровым « кукольникам».

Прозаическую сказку «Аша и Оша» Забалуева-Зензинова было решено принести в жертву эксперимента. Из нее пять режиссеров   стали делать пьесу «в рабочий кредит».

 Анне Брандуш, Михаилу Егорову и Ольге Лысак было дадено по фрагменту сказки и задание сделать читку-показ или все что угодно, в соответствии с тем, как им самим как режиссерам видится подлинный театр для детей.   В заглавие Лаборатории мы вынесли девиз «Пьеса для будущих взрослых». И основной   целью снова стало вывести детский театр из некоей «детской» резервации, ограничивающей поиск. Попытаться    хотя бы намекнуть на возможность многообразия интерпретаций   традиционных детских тем и сюжетов.

Показы я видела фрагментарно, и могу лишь отметить, что хотя они и были «режссерски» разные, что, несомненно, порадовало, но оставались все равно чрезвычайно осторожными. Возможно, и по причине не вполне внятно сформулированной задачи. Но в свое оправдание могу сказать, что мы боялись не меньше режиссеров, до самого конца не вполне доверяя правомерности эксперимента. Тем не менее,     центральный блок Лаборатории вскрыл как огромную массу    возможностей прозаического текста, так и не менее очевидно обнажил «излишки»,   утяжеляющие театральный текст. Пожалуй, только Ольга Лысак решилась заметно ампутировать повествовательную часть сказки  в угоду действенности. Михаил Егоров   пошел по пути «аудиокниги»- «сказки на ночь» и это   оказалось ничуть не менее театрально. Анна Брандуш   постеснялась корректировать авторов и, возможно, зря, так как на сцене тут же вылезли все « тяжести» прозаического текста. Но и это в итоге сработало на поставленную задачу.

Первая и финальная части Лаборатории были посвящены   живой работе драматурга и режиссера. После того, как Валерия Приходченко и Андрей Аладухов конструктивно «наехали» на сказку с    точки зрения ее потенциальной сценичности, началась командная работа по углам. Владимир   Забалуев был отдан на съедение Андрею Аладухову с    целью в кратчайшие сроки сделать из первой главы сказки фрагмент пьесы, заточенной под театр кукол. Валерия Приходченко засела со svetorana  и   своими юными артистами делать фрагмент для некукольного театра. И к той и к другой группе по желанию примыкали   желающие поучиться и сочувствовавшие. Я   большую часть времени провела с «кукольной» группой и с   отвалившейся от обилия информации челюстью. А.Аладухов (главный режиссер Московского театра Марионеток) перелопатил и перевернул всю главу: выбросил двух их трех главных героев,   четко сформулировал исходное сюжета и   цель героя в одном отдельно  взятом фрагменте, перекроил сюжет так чтобы каждый персонаж мог не просто   говорить слова, но и имел возможность быть зрелищным,    показал как будет работать кукла в тот или иной момент, чтобы ее реплики   обслуживали ее выразительность, а не мешали ей.

Финал Лаборатории превзошел наши самые смелые ожидания. Первая глава прозаической сказки,     многфигурной,    местами занудной и переполненной информацией на все возраста и уровни образования и интеллекта, была   дважды трансформирована в подлинно театральный текст. Первой фрагмент представляла Лера. Это было поэтическое действие в чистом виде. Всего две-три реплики из всей девятистраничной главы. И за пять минут мы засвидетельствовали рождение будущей сказки. Музыкальное, пластическое рождение трех черепашек, их характеры и цель их    появления. Всего пять мнут чистого сценического времени. 

Завершал Лабораторию показ Андрея Аладухова. Он читал и показывал фрагмент пьесы для театра кукол, написанной В.Забалуевым по мотивам первой главы собственной сказки прямо во время   Лаборатории. Это было, во-первых, блестяще с точки зрения актерской. Уже   изрядно подуставшие    от четырехчасового   мероприятия дети   вдруг  застыли и, не отрывая глаз, смотрели на   пустую сцену, на которой один дядька «рассказывал» спектакль. Я сейчас с удивлением понимаю, что при воспоминании о показе у меня перед глазами возникает не пустая сцена, а все те картинки, все те образы, о которых говорил Аладухов. История рождения существа, познающего мир, ищущего себя и свой истинное место, свою цель. История с комическим контрапунктом, вместившая в себя целый жизненный цикл от рождения до смерти, так чтобы он был понятен и не пугающ даже для малыша лет 3-5.

 От своего драматургического «я» могу отдельно сказать, что за 5 часов практикума я поняла о технологии пьесописания больше, чем за предыдущие 10 лет самого пьесописания.

Народу было много. Самого разного. Очень порадовал живой интерес многих присутствовавших профессионалов театра к тому, что доселе им было малоизвестно. Странно, что молодых драматургов   было мало, однако те, что были, активно участвовали в создании кукольной пьесы. 

В целом же есть ощущение, что Лаборатории обрастает плотью и «стоило жить и работать стоило».

Название! Нужно название!

Собирались на три последних читки, а из-за сдвинувшегося по погодным причинам графика, попали на   четыре.

Три премьерных спектакля буквально снесли крышу в самом что ни на есть прекрасном смысле этого слова. 

Ну вот, мы со svetorana  и   вынюхнули после уже Третьей Лаборатории современной детской драматургии.

Честность апеллирует к божественному сознанию человека. Политика и «психология»    манипулирует его слабостями. Поэтому если человек с вами честен, как бы неприятно это вам ни было - он, скорее всего, не пытается вами манипулировать и вполне вероятно ему ничего от вас не нужно. Видимо,  поэтому  честным  быть  так  непросто.