Неожиданно старая информация, натиравшая и жавшая во всех местах, стала прекрасным открытием. Я – разгвоздяйка. Я могу положить на   мифологические долги перед собой и даже перед кем-то еще. ТО есть не совсем положить и не на все, конечно. Те, что настоящие украшают   мою сущность, заставляя демонстрировать живость ума и гибкость тела, а иногда и дурноту характера.  Но я   могу быть разгвоздяйкой и не уничтожать себя при этом.

Завтра выходить в море.

Вчера   после очередного семейного коллапса,  

Четыре дня до отпуска. Полет в   зоне турбулентности. Лихорадка по трем измерениям из четырех и четвертое уже начинает нехорошо посапывать.

Фазы луны, фазы солнца, смена времен года, физиологические циклы. 

Некоторое время назад была у нас одна коллега

В   детстве и даже немного в юности, когда я еще училась в музыкалке,   у меня в внутри нередко звучала музыка. Не просто мелодия, а мощная полифония,   с красивейшей оркестровкой.   С моими школьными знаниями теории музыки и   нетвердыми тройками по сольфеджио и композиции нечего было и думать о том, чтобы кто-то кроме меня, когда-нибудь это   тоже услышал.  Но просыпаться   под грохотание невидимых никому симфоний было нереально круто.

То, что   звучит внутри    можно   мутно отразить значками нотной грамоты или буквами подвластного тебе алфавита, цветом, светом и формой. И если   ты долго тренировался, то кто-то   задохнется – прослезится отголоском    бушующих в тебе небес. Их 10% раствором. Как с теоретической тоской начитанные мужчины завидуют превосходящей интенсивности женского оргазма. Но никому не дано пережить все 100% чужих симфоний  

 Чем больше себя знаю, тем больше от себя тащусь.

Больше всего на свете я люблю писАть. Но как только что-то необходимо   нашкрябать по обязанности, долгу службы или суровой необходимости - во мне словно открывается    секретный источник энергии! Я   могу сворачивать горы, строить и разрушать дворцы, и даже получить нобелевскую премия в перпендикулярной области. Только   чтобы оттянуть   момент   усадки за писанину.

Еще   новое наблюдение для дальнозорких. Чтобы постепенно перевести свое постоянное внимание с отдаленных прожектов на   свой собственный   сегодняшний день, в котором и   хорошо бы   пребывать максимальное количество времени, не стоит все время   одергивать   вновь и вновь улетающие в перспективу мысли. Надо просто постепенно   уменьшать расстояние. Когда   вместо зависания в картинках   обеспеченной старости (или триллере о том, как жена тебя бросит, когда ты разоришься), ты уже сможешь    мысленно проектировать всего лишь   ближайшие выходные - цель   уже   близка.

Ах, если бы вы знали, какая я умница. 

Или я   сошла с ума или, наоборот, наконец,   вошла в ум.

Когда-то наступает   момент, в который   текучка   становится   почему-то плотной аж до   реальной важности.

Сезоны   шепчут успокоительное – «мы пришли, расположились, рассчитывайте на нас..»

Вот ты слов не любишь, боишься фиксации сиюминутного.

Четкое обязательство перед собой,

Солнце – чокнутый фонарь. Ветер с деревьями поутру так заигрались во «вкл-выкл», что   чуть было меня не напугали.

Смешные бытовые кризисы последних дней   наполовину преодолены. Впервые увидела отца ребенка в роли разъяренного родителя. Это страшно и трогательно. Оба они очень   трогательные, даже будучи, порой, нешуточными говнюками.

Из последнего рабочего, потрясающего своей мощью -   перевод на русский язык монтажников американского фильма «Та самая Форсайт». Мы с редактором до 11 ночи провели в конвульсивных рыданиях перед монитором компьютера.

Избранное

Кожа гладкая на вид, под пальцами как книга для слепых. Как-то раз мы переспали с тобой. Именно так, что об этом    только так и скажешь. Без придыхания и эмоциональных концепций, без истории и перспектив. Как будто   в бридж сыграли.

Забавно, хотя временами сложно   существовать как постоянный   дуэт противоборств.

За неимением в нужный момент   адекватных собеседников, беседую со светом, временем, материей и жизнью.

Жизнь общается легко, смеясь. В том числе и над попытками принимать ее саму и эту беседу всерьез.

В институте на   лекциях по истории зарубежного  театра   милый педагог, беззаботно помахивая ногой в такт рассказу о древне-греческом театре, обмолвилась про «партитуры ароматов» в   спектаклях древних средиземноморских эстетов. «Реконструировать их, конечно, затруднительно, но вы дома подумайте»

С тех пор прошло почти 20 лет.