?

Log in

No account? Create an account

Sticky Post


Да  будет  благословенно  твоё  любопытство,  случайно заглянувший сюда!
За  пять  лет  существования  большая часть постов здесь перешла под  замок.
Столь же  большой процент  новых   постов   также  скрываются  от посторонних  глаз.
Если  ваше  любопытство - доброе и  настойчивое - стучите   (  по клавиатуре в  комменты в  этому  посту)  и  откроется  вам.

С большим приветом,
 Ваша Нюся
Давным- давно в далекой галактике, кажется, еще на первом или  втором курсе, то есть 23 или 22  года назад, мне довелось впервые пережить публичное  выступление на  весьма  представительном  круглом  столе в  рамках международного театрального фестиваля.
Опускаю свои  переживания  по этому  поводу, наверное, каждый  из коллег-театро- и прочих  -ведов припомнит в  своей  жизни эту эталонную панику и  желание немедленно  рассыпаться в прах. Фоменко, Андреев, Гончаров, Бартошевич, Смелянский … в  общем  избранный  иконостас  поблескивал своими нимбами за  овальным  столом в  зале  бывшего  комитета  советских  женщин. Я  была  представителем какого-то  там малышового  жюри  фестиваля и  докладывала  о своих  изысканиях по итогам  посмотренных спектаклей.  Фестиваль  международный. Там же  сидят  синхронисты. И  мою позвякивающую  девичьей истерикой речь переводит, зараза Рабинович,  с которым мы после  сдачи летней  сессии,  ходили   за  водкой, правда , не помню  уже  было  это  до или после  фестиваля.
И на мое  несчастье, я слышу и  понимаю, что  он переводит, и мне  это  успевает не понравиться, аристотель бы  подрал мое мультивнимание. Несмотря на, я  договариваю свою  речь, и с  облегчением ощущая, как раскаленные  иглы  покидают мой  спинной  мозг, сажусь на свое место. Не могу  сказать, что  я была собой  довольна, но  парочка  нимбов ободряюще мне  покивала и я расслабилась. Берет  слово Фоменко Петр Наумович. И,  божечки  мои, начинает с меня! Собственно  обо мне, то есть о моем выступлении он сказал, фактически  только  одну фразу: «Завидую вашей  безаппеляционности». Эта  фраза  до сих  пор  загорается  у меня в  сознании порнографическим неоном каждый  раз, когда я пытаюсь   вынести  вовне какое-то  свое  суждение.
К чему   я  так  ударилась в воспоминания? Все  чаще эта  фраза  жжется в  последнее время от высказываний  младших, да и не  только, товарищей,  которые  так  залихватски судят, так молодецки рубят  свои мнения на публику, рекомендуют и  размазывают, жирно  подчеркивают и решительно  вычеркивают. Я  ловлю себя на том,  что  произношу  эту  фразу мысленно  уже от своего имени.  Что мне  теперь  еще стыднее за ту себя, потому что я, наконец,  понимаю, о чем  говорил Петр Наумович.  
За одну неделю  просмотрела-послушала три  телевизионных диалога. 6 разных  человек, в  разных комбинациях. О разном. По-разному.
Когда критика  составляла еще основное  существо  моей профессиональной  деятельности, я  начала  задумываться – как  возможно  соблюдать  максимальный  такт, высказываясь о некоем  факте  чужого творчества, который  субъективно  для   тебя имеет окраску непреодолимо негативную.  С одной  стороны у меня  были  примеры  этического совершенства  моих  учителей. С другой, надо  было  понять, КАК этого  достичь.
Как  принять  факт существования  иной реальности в  чужом  сознании, как с этим  фактом  смириться и  как  находится с этой реальностью в  диалоге, а не в мордобитии.
Чем дольше  живу, и чем  больше читаю, смотрю и слушаю, тем  более  укрепляюсь в  мысли, что нет ничего  важнее сейчас, чем   учиться этому тайному и  непопулярному искусству. Я  помню  свою первую попытку  постичь эту науку: курсовая о режиссере,  всеми превозносимом и популярном, но который  категорически не нравился мне  лично. Вызов  был в  том, чтобы  написать  дельную работу о творчестве, а не просто панегирик или памфлет. Было  мучительно, но я  вела  себя как  преданная поклонница – пересмотрела все, что было  доступно из его творений, думала о нем  круглосуточно, сравнивала,  читала о том, что нельзя было  посмотреть, изучала и анализировала каждую  мелочь, как  будто  была  влюблена в него и  хотела  разглядеть в  этих мелочах признаки  взаимности. Пока,  наконец, не  случилось – ну да,  чудо. Нет, он не стал моим  любимым  режиссером. Но я  стала  его понимать. Мне, по-прежнему,  было не слишком  уютно в его реальности, но я по крайней мере понимала, почему она такая. Раздражение  сменилось  сочувствием,  агрессия – вниманием. А  главное, я  перестала его  оценивать,  примерять на  себя те его маски и костюмы, которые категорически не подходили мне ни по фигуре, ни по  стилю.

Read more...Collapse )

Дневники молекулы.8

«Хо-хо», - поет  внутри меня, оставленная там врагами самореализации еще в ту гражданскую Эллочка-Людоедка. Она, значит, поет, а я тем временем, уже, изваяв финансовый  план  на 2014 год,  и,   всерьез помышляя о  дауншифтинге,  пытаюсь сверстать себе закупочную шпаргалку на предстоящую командировку.  Вместо  полезных цифр и названий в голове мечется осенней  мухой  мысль о том, кому  выгодна  моя скоропостижная  смерть.
Где-то  после  Жана Габена , но   определенно  еще  до Вольтера,  приходит  понимание, что  больше  всего  выгоды – мужу  и дочери.  Кредит  за  машину  платить  будет не надо,  зато  появится  лишняя тачка  и квартира.
Это   меня почему-то  очень веселит,  но  длиннющий  список неопознаваемого кино  возвращает  на  землю.
Сатанинское  чувство  юмора, однако   отступать не  желает и  подкидывает  мысль о том, что с  моим  прахом  вся  семья  может  съездить  отдохнуть в Кералу, где я  непременно  завещаю  развеять мой прах там же  где   развеяли  прах  Ганди -  в   трех водах в Каньякумари.
Мультипликатор  Петров не  дает   в полной  мере предаться  этим  душеспасительным  мыслям и в  отместку я не буду  покупать  его   произведение. Шутка, покупать  я его не буду потому что нет  денег.  И  перед  мысленным  взором  встает  наш  финансовый  директор, вооруженный  световым  мечом  Дарта Мола.  Директор,  вообще  говоря,  довольно  субтильная  брюнетка  средних  лет, но    фосфоресцирующий красным  отсветом меч очень  ей к  лицу. Как и  Сержу  Генсбуру, который  в списке  следующий. Тут начинаются  какие-то  скучные  обыденные телефонные звонки, и фантазия моя гаснет,  будто прибитая ссаной тряпкой. В  самом  деле, ну как можно  блеснуть  фразой «тета-радиация  быстро  разрушит  твой  портативный голографический модулятор», когда  разговор  идет  о  зимних  сапогах или неверно оформленном приказе на собственное производство.
«Хо-хо!», - снова  оживает  Эллочка  внутри, и   рука  тянется к  ящику с заначенной  на  случай  полного истощения  шоколадкой.   Наклон  корпуса влево активизирует  жировую складку на боку и  рука в  конвульсиях  возвращается   обратно  к клавиатуре.
Время   шестой  час. В  багажнике  машины  стынет  коврик  для  йоги.  А с  верхнего листочка  бумаги на столе на меня  укоризненно  смотрит  Захват  власти  Людвиком  XIV.
 

Дневники молекулы.6

Моя молекулярная сущность весьма оптимистична. Зачастую упрямо оптимистична в ущерб Хору и здравому смыслу, который он воспевает. Мой оптимизм начинается там, где нет никаких разумных объяснений почему все будет еще лучше, чем уже  есть и  опирается на непоколебимую  веру в божественную  справедливость. Попытки  рассудочными  доводами разбить  мою   веру,  могут  заставить  меня  разозлиться и  расплакаться. От неспособности  объяснить то, что  я  знаю наверняка несчастному, который  пытается меня разубедить.
Протоплазматические  приступы  уныния-дань дуализму  материального мира-меня  даже   развлекают.
Дождь  достал. Достал  как  вечно  ноющая тетушка, не собирающаяся уезжать из гостей  обратно в  свой Ижевск.
Но новоположенный во  дворе  асфальт в  мокром своем состоянии – как  черное зеркало – мистически  и мрачно  отражает  деревья,  листья,  людей, машины. И это  отвлекает в  сторону каких-то толкиеновских  фантазий.  Все как  обычно, хотя  и  с небольшими вариациями.  Сознательно проспала. Потушила   с  вечера  замаринованную индейку. Поменяла  местами готовку и  традиционные  утренние процедуры -  горячая вода  внутрь + горячее полотенце снаружи. В  машине крутится уже третья  книга о Поттере в  исполнении  Фрая.  Кофе в  Караваевых. Полчаса  кружения в  поисках места  для парковки и.. Опять  пришлось  залезть  частью машинного зада на пешеходный  переход, иначе  работать  вместо  меня  пошел  бы  пушкин. И это при  том, что  мне  уже  даже  повестка  за это приходила. Не  за  пушкина. а  за  парковку. Правда, с опозданием на  полтора месяца.
Во  всем  этом  потоке не  хватает «вдруг».
Например,  встречи с  таинственным  незнакомцем в  одном и том же  месте  по утрам.   Внезапно обнаруженной  смертельной  болезни и  залихватской истории борьбы с ней. Мистического неудаляемого  мейла, который  сначала принят  за  спам, а потом  окажется первым  контактом с  инопланетянами
Перемены  участи,  за которой  можно   будет  следить  с  напряженным «славабогунесомной» или  мечтательным  «вотбыимне».
Вместо  этого  заходит  коллега  поделиться  историей  о поездке  в аутлет и  о  том, как ей на  хвоста  сели  мама и  две  сестры и как  это  было  смешно. Правда, смешно. Некоторые  вещи в пересказах  гораздо смешнее, чем на  самом  деле.   Частенько, смотрю фильм над  которым  хохотала в пересказе и не  нахожу в нем и  сотой  доли того  юмора.
Мои  наблюдения  за  писателями неоднократно  наводили меня на мысль, что  жизнь надо  либо  жить, либо пересказывать. Можно  жить  письменно. Причем  сразу несколько. Можно   живописно. Можно  пластически. Да  как  угодно. Только  жить. А не пересказывать.

Дневники молекулы.4.

Я – молекула-приспособленец.Адаптируюсь практически ко всему. Например,  два года ездила на машине без второй  передачи. Мне проще приспособиться, чем приспособить.
В процессе переговоров мой протест (почти  любой  степени  интенсивности)  почти  всегда  пластилинится в   «а  может, в этом и  есть  великая  сермяжная правда?».
Казалось  бы, мой   базовый принцип -   беспринципность. Но вместе с тем, есть  неуловимая  граница, за которой  включается   растворимый осёл.  Если  что-то нестерпимо – я  сваливаю от  источника  траблов  на другой конец вселенной, скандируя:  «останемся друзьями, дорогой гитлер».
Read more...Collapse )
ИЗОCollapse )

Черный человек как психологический феномен. В моей жизненной практике это некая условная личность, аккумулирующая в себе все то, к чему я «такую огромную личную неприязнь испытываю, что кушать не могу». Порой я веду с ним длительные внутренние диалоги на животрепещущие темы. В этом общении моя кровожадность и беспощадность может достигать экзорцистских масштабов.

Но вот что меня смущает. Мой «черный человек» имеет черты вполне реальной личности - внешность, характерные особенности человека из моего окружения, моего настоящего знакомого. И он, чей облик присвоил «мой черный человек», конечно, не принцчарминг, но совсем не такая мразь. В Большой Науке это все конечно описано и изучено. Но мне все равно неловко. И это мешает раз за разом побеждать «черного человека».

Самое любимое занятие порождает самое большое количество противоречий. Начиная хотя бы с того, что заставить себя этим занятием заниматься - все равно,  что надеть  штаны на  двухлетнего бодрствующего сорванца.  В любимом  деле  есть  даже  что-то  сексуально-интимное. Ведь не  всегда при наличии сексуального  желания  им  можно  немедленно  заняться.
С  годами  обнаружилось также, что я  могу  заниматься  любимым  делом  при посторонних,  от которых я "через психологическую стеночку". Попросту  мне  до них  дела нет. Но  при  своих,  фигушки.  Они  неизменно  оказываются  любимее  любимого дела. Враги  человека  домашние  его – они  главное  препятствие на пути  к  самореализации, что бы  под ней не  понимать.
Вот  раньше у меня  дома  стола  не  было.  Не который table , а  который desk, письменный  то есть. Все  было. А    места  для  занятия  любимым  делом  по всем  правилам не было. На работе  стол  был. И там  я  регулярно   отщипывала от рабочего времени  минуточку-другую на  постучать по клавиатуре в ритме  интимной  мозговой  активности. А  дома  - не было. И  сидение с  ноутом на  диване или в  кровати или  скрючившись у  журнального столика….  Все  равно  что  заниматься  сексом в  машине, когда  тебе  за 50.
Стол долго  искался, обсуждался, рассматривался и  выбирался.  Это были  мучительные  процессы.  Выбора  между  матрасом  и столом. Машиной  и столом.  Отпуском и столом.  Между  антиквариатом и   ДСП. Между  бюро и   просто  письменным столом или  консолью. Поиск  несуществующего в природе  цвета « под наш интерьер».  Сомнения, предательства и сожаления. Наконец недорогой  изящный  итальянский хлыщ с  распродажи, не подходящий  по  цвету ни под один из предметов  мебели в  квартире, вынудивший  к перераспределению  складов хлама, занял  свое  место   перед монитором.
Для него  даже  полироль купили.
И что? Впервые спустя  полтора  месяца  после покупки, я  сижу  и занимаюсь любимым  делом.  Потому  что  я впервые дома  одна ровно  настолько  долго, чтобы  проснулось  чувство  вины  за  время,  проведенное в  кудахтаньи над маслом гхи, щами,  ногами  индейки и  мытьем  посуд и полов.  А   значит « берегись, сахарок», кому –то  придется это  читать. Впрочем ,  парадокс  в данном  случае в другом. В том, что  писать мне  надо  было не все  вот  это,  а  вполне определенный  текст,  уже давно  ждущий, чтобы в  нем  конь повалялся….
Фраза "я стала тааакая нервная" уже  давно потеряла ту  свою увертюру, которая   предполагала, что  когда-то  нервной  я не была. Тем не  менее  ряд  социальных  функций, накладенных  на меня  кармой  выводят  меня в  разряд  форменных  истеричек, хоть   покрытых панцирем "у меня  всегда всё  ништяк". Весь  список "надо",  сравнительно  быстро приводящих меня обратно в  равновесие,  висит у меня перед носом,  точно как  морковка перед ослицей. На удочке,  приделанной к моей собственной  заднице. И  зная это, я  все равно  за ней  бегу.  Кто  дурак? -  Я  дурак. Почти  гамлетовское состояние  разлома  где-то  посередине  твоего  существа,  будто  половина  тебя на северном  полюсе. а  вторая половина в полдень посреди Сахары.  По линии  разлома  вроде  среднестатистический  комфорт, но   обе  половины  воют  и страдают. Вдох-выдох.  И ведь  даже  это  состояние  в  итоге на  благо. ПОтому  что в  мозг и сердце золотом   падают  капли  истины.  Сквозь  прорехи, выжженные  страданием. Чувствую  себя неблагодарной  свиньей, которой в доме  комнат слишком много, и  все 300  машин  надоели и   брилианты  не  радуют. Которой  надо, похоже, съездить  куда-нибудь.  По  морде , например. 

С Днем Театра!

ЦИпа  Дрипа.С праздником  всех, для  кого  день  театра – сегодня,  и  особенно тех,   для кого  он длится  месяц, год  или всю  жизнь.  Тех, для   кого театр -  это  секс, наркотики и  рок-н-ролл,  наше все и смысл  жизни,  лекарство и   спасение, бог и  маммона,  мир-труд-март и  в человецех  благоволение, альфа и  омега,   сила и слава, смерть и возрождение. Пусть   свет светит,  музыка  играет,  костюмы  шелестят, а  рампа  фильтрует.  А мы, конечно же,  выпьем. J

Метки:

Интересно, что  такого в ощущении  дня сегодняшнего  воспринимается   нашим  театром,  как  повод  поговорить о «добром  человеке»? 1963/4 и 2013 годы,   что в  них   общего?
Я  сама  видела  любимовского  Брехта спустя 20 с лишним  лет после  премьеры, то есть мало  того, что  в иные  времена,  но и  принадлежа к иному  поколению. Не говоря уж о том,  что подросток мало что  глубинного мог  считать с  этого уникаль6ного театрального текста. Но годы  идут,  фрагменты доступны, был бы интернет и руки. И   даже не виденный мной живьем,  в силу  моего возраста,  Высоцкий – Янг  Сун  для  меня  теперь не теория и  чужие  воспоминания, а  живой  голос и  неуместный  дикторский  жест, переводящий  подлость в  ранг  бытовухи.
То, что  объединяет  двух  «добрых людей» -  вопрос – повод  для  многия    дискуссий, профессиональных,  межпоколенческих, театроведческих, историко-театральных и  искусствоведческих. Так  и  вижу  эти   курсовые   и дипломы из разряда  «два мира-два  шапиро:  «Сравнительный  анализ», «Генезис и генеалогия» и всё  такое.
«Добрый  человек из  Сезуана» в постанове Ю. Бутусова   в Театре им. Пушкина  вполне  заслуживает  стоять  рядом с  легендарным созданием  Ю.Любимова.
Но  мне  гораздо  важнее, что их отличает или  вернее, что есть  сегодняшний  «Добрый  человек» вне  всяких  сравнений.
Новый  перевод Егора Перегудова  выдает не столько переводчика, сколько   режиссера.  Намеренно заниженный  язык нисколько не  выглядит  заискивающе по отношению к современному  зрителю, а    звучащие по-немецки   зонги  создают эффект убойный, частью за  счет характерной  мелодики  немецкого языка, частью  за  счет  контраста с  мягким   на его фоне,  почти  чебурашным   по  звучанию русским.  Музыка – где-то  между  джазом и  чилл-аутом,  внезапно  приобретающая то   пародийно-шансонное, то  устрашающе стальное  «дойче  зольдатен»  звучание, вклеена в  ткань  спектакля намертво. Ни одного « вставного»   номера.  Всё  едино, безшовно.
Сценография А.Шишкина дышит и разговаривает.  Возможно, за  счет  того, что она  наполовину  бесплотна (видеоинсталяции: тени, фотографии), а  на  вторую  половину – лишь знаки: стулья, мешки,  белый песок, сигаретные  пачки. Read more...Collapse )
«Не секрет»(с)что друзья не растут в  огороде. Что СМИ это  что-то  вроде  виртуального колумбария. Они  же -  виртуальный  банк  кошмаров. А еще  не секрет, что  люди  умирают. Физически, по крайней мере. А то, что  делают  все, не может не быть  бизнесом. Не может не  использоваться с  разными  целями.
Смерть  факт обыденный,  сопряженный с  массой  неаппетитных последствий. Хочешь  быть вне   этих  последствий и хорошо  пахнуть, заплати  тому, кто  согласен  пахнуть  плохо и  придать  последствиям  «соответствующую форму».
Всем  хочется  считать   свое  личное, очень личное  чем-то   масштабным и  значимым. Везука  талантливым, они  умеют находить  для  очень личного  такие  формы  обобщения, что  многие другие, наблюдая за процессом,  благодарно  ощущают  свою  причастность,  как  их личное  бочком прижимается  к   этому Масшабному и Значительному и сливается  с ним.
Для  всех  остальных есть  смерть. И как  троп, и как тотем и как  еще многое и многое  другое. Общее для  всех и  касающееся непосредственно каждого.
Для   моего основного места  работы смерть -  это  инфоповод, эфирное время и… все равно  бизнес, неважно с  материальным  или с информационным доходом. Мы стараемся  смерти  предусмотреть и не упустить.
Не так  уж много времени  прошло с тех пор  как  Макаревич написал:
«И, парад закончив идиотский,
Складывая папки и спеша,
На прощанье фраза: «Умер Бродский.

Сердце. Похоронят в США». (с)
А как изменились акценты.
Теперь мы с этого начинаем и на  том  стоим.
Мы это  любим, обнимаем и пестуем,  мы над  этим  оксанапушкинизируем и андреймалаховствуем.
Не потому  ли, что  это единственное, что хоть как то  роднит нас с  тем, кто  был в  пору  своего физического  существование гораздо  больше, чем  мы  способны  почувствовать даже  не просто  бочком прикасаясь, а даже  вчитываясь, всматриваясь, вдумываясь.
Еще  вчера, продумывая, что и как  сказать на  одном  мероприятии, я  вспоминала  одну институтскую  байку о нем.
Еще месяц  назад мы  в  очередной, миллионный раз вялотекущее  лаялись с  одной из  наших служб, пытаясь поставить в эфир  его  фильм, который,  как  обычно никуда невписуем и  плохосмотрибелен с точки  зрения этой  самой  службы.
А  теперь  эта же  самая  служба   требует немедленно найти и  выгрузить всю обойму его фильмов в эфир. Как будто  это   селедочные  головы  для  кадавра Выбегаллы. Фигли. Наконец-то  что-то  понятное  всем. Он  умер. Герман умер.

Доктор не говорит,что все будет хорошо.Доктор так никогда не говорит.Потому что он наверняка не знает, а спросить с него еще как могут.Доктор никогда не говорит,что все будет хорошо.Потому что у нас разные хорошо.И потом.Раз уж ты сломался,то починить тебя можно, а сделать новым уже нет.

Read more...Collapse )

 Когда  мама  выходит  из  детской, выключая  свет,  для тебя, лежащего в  постели, это  конец  света.

Когда родители при тебе ругаются из-за тебя -  для  тебя это  конец  света.

Для  средневекового крестьянина-горожанина солнечное  затмение – это конец  света.

Для  всех тех, кто  верит, что свет  вообще  может кончиться,  концы света  наступают с  периодичностью ночного  сна или, того  чаще.  И так  всю жизнь.

Злость, раздражение, даже  агрессия,  булькающие во мне  последние  полгода,  имеют  свойство  затмевать  свет.  Но я  знаю, что  выключение  света не есть  его конец. 

Я с сожалением  констатирую, что  очередная  вспышка агрессии, неадеквата, злобной тупости,  направленная в  мою сторону,  моя  собственная,  облетевшая  вокруг  света и  набравшая нехилую скорость. Может, это   та,  когда  я  «поливала»  французов в  целом,  потому  что  отдельные  представители  этого народа мне больно-перпендикулярны?  А  может та, в которой я громко слала в  метафизическую жопу коллег, не угодивших мне  своими  идеями?

Даже  дочери  передалось мое  свойство перепиливать  себя по любому  поводу поперек швов.  Кашляет около  месяца, как  чахотошная.  Говоришь-говоришь: «Люби  себя! Это  важно!» А  она  тебе -  коклюш в 18 лет.

С  другой  стороны, что  толку  воспитывать дите, когда  себя с трудом  выносишь. На  моем  личном  гербе Ослик Иа  занимал бы  центральное  место. А из  задницы  вместо  хвоста у него торчала бы  веточка  чертополоха. И  надпись  на латыни «Горжусь  собой и  себя же  за это ненавижу».

Со  всех  сторон  в  режиме военных сводок  транслируется:

«Вы, тупицы,  послушайте меня, я точно  знаю, как и  что НЕ надо  говорить и делать!»

А  что   же  говорить и   делать?

А  в  ответ:  «Вы, тупицы, как  можно задавать  такие  вопросы?»  

А  какие задавать?  

А в ответ «Вы не только  тупицы, но и  ублюдки!»

А  может  это  ты  тупица и  ублюдок?

А в  ответ « Вот! Это  еще раз доказывает, что ты тупица  и ублюдок».
Я  вчитываюсь/вслушиваюсь  в  слова, которые пишут/говорят любимые, уважаемые мной  люди (чаще теперь пишут, чем  говорят) или  просто  люди, которые по  каким-то причинам  оказались на моей  орбите, а значит  важны мне.  И  ловлю  себя на том, что если  слова эти совсем не  те, что  сказала бы я, начинаю  очень, очень, ОЧЕНЬ  злиться.  Не  потому  что все эти словопроизносители  плохие или неправы, а  потому что  из-за них я  снова  остаюсь одна. И они -  одни. В  окружении других  «одних». Каждый  из нас  один и каждому   от этого  плохо. Плохо  до  оскала, дрожи, капанья  слюны и  обессиливания. Каждый с  выключенным  светом. В  полной  темноте.

"иду на риск"(с)

Сейчас, видимо, допущу страшную бестактность, но не могу не поделиться наблюдением.
Мастера кино, делавшие  в «страшные» советские времена самобытное, любимое, стильное,  смешное, очаровательное и какбэ даже  смеловатое,  где-то  даже  интеллигентское  кино, пусть и с  легким налетом  пошлости (тогда заметен он почти  не был),  после снятии  цензурного  гипса и   идеологических цепей, словно с  этих самых цепей  сорвались. «Свобода»   внезапно  отрыла в  глубинах их  подсознания   пошлое, безвкусное шариковоподобное  быдло, скрытое  доселе необходимостью в  своем творчестве блюсти  грани и  лавировать.  Внешняя  цензура  умудрилась  начисто порушить  цензуру внутреннюю.  Иначе я  не могу  для  себя  объяснить  феномен появления старых кляч и шырлей-мырлей.

Метки:

Вчера уже в ночи заехала в театр подписать уведомление об…увольнении. Я за свою чиновничью и театральную жизнь переиграла во все  игры, которые только можно было  изобрести в  этом  изменчивом  мире.  


Read more...Collapse )

У меня завтра сороковой день рождения, и в связи с этим мне совершенно не хочется идти домой. 


Read more...Collapse )

Oct. 30th, 2012

С сегодняшнего  дня  моя  дочь  может делать  все, что ей заблагорассудится , не особенно  интересуясь  моим  мнением. Ибо сегодня ей исполняется  18 лет. Та-дам!

кортинкеCollapse )

RIP

Лет пятнадцать назад  я бы что-нибудь ввернула  насчет причудливо  тасуемой жизни.

Теперь,  идущие  рядом  события  просто  идут  рядом,  задевая друг друга   своими  границами,  лишь  постольку  поскольку  им  это позволяет  мое  причудливое  зрение.

 Большую  часть  детства и  отрочества я   прожила на  одной лестничной площадке  с  богом, даже не подозревая об этом. Это  был узко-специальный,  греческий  тип  бога, отвечавший  богически лишь  за  одну  область человеческого умения.   Для меня  он был просто  дядя Саша,  пребывая  в  божественном  ореоле  для множества  людей.   Недавно  его не  стало. И я понимаю, что  он больше не принесет  нам лишнюю банку  варенья,  в  лифте  больше  не будет  вибрировать терпкий  сигаретный  запах, если он в нем недавно проехал,  столкнувшись  со мной в  подъезде, он не  посмотрит  так, как будто, я  прозрачная и  на  моей  стеклянной  спине интересно играет  свет,  и не  скажет, как мы с  моей  дочерью  похожи.    Такой  неслабый кусочек  жизни в  30 с небольшим  лет  останется  только в нескольких действительно  божественных  фотографиях, сделанных  Александром  Иосифовичем  Лапиным. Дядей  Сашей. Хотела бы я навсегда остаться  такой, какой он меня на них  видел.

Метки:

шлепая по лужам

Летом было несколько замечательных дней, когда никакие дела не тыкались больно под ребра, не пилили мелким лобзиком  мозг, и можно было тупо пялиться в монитор и делать получасовые перерывы в просмотрах дурацких, настырно разрывающих  аорту  фильмов.

По мере понижения градуса на улице,  осень  принесла дела-дела-дела. Капающие  методично и неумолимо на темечко как  октябрьский  дождь.  Ноги по  колено  в  ледяных недоделках и  долгах, а  башка  горит от  капельного долбежа, который и не думает  заканчиваться.  И  это притом, что  позади  целый  состав,  груженый  делами  уже  сделанными.  Вчера,  наконец,  сыграли  премьеру так, что   захотелось  поделиться со всем  миром. Завтра 18-летие у  дочери. Неделю назад  закончила одну  пьесу, а   через  неделю надо  сдаваться с  новогодними   писульками. Кач-кач, кач-кач, я  куплю тебе  калач….

Latest Month

August 2015
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow